Смерть как праздник

Answer

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book. It has survived not only five http://jquery2dotnet.com/ centuries, but also the leap into electronic typesetting, remaining essentially unchanged. It was popularised in the 1960s with the release of Letraset sheets containing Lorem Ipsum passages, and more recently with desktop publishing software like Aldus PageMaker including versions of Lorem Ipsum.

Смерть как праздник

Смерть, неважно чья, это – трагедия.
Но, иногда - праздник.
Большой-большой и очень вкусный праздник.
И имя ему – свежина. (Хотя, это даже не смерть хрюшки, а спланированное убийство с особой жестокостью.)

Предумышленное убийство хрюшки начинается с выбора даты, трогательных прощаний и приглашений.

Дату выбирают тщательно, исходя из лунной фазы, примет, несъеденной мелкой картошки и переростков-кабачков.

Хозяин кабанчика, Анатолий Николаевич, накануне завтрашнего забоя уже с полудня не находит себе места. И - развивает бурную деятельность: точит ножи и топор, застилает веранду газетами, сносит из дома в сарай вёдра и тазы. Переделав все дела – мечется.

Ужином Анатолий Николаевич кабана уже не кормит, но приходит прощаться и приносит сахарный сироп (по поверью улучшается качество сала и внутренних органов кабанчика).

Зайдя в сарай с ведёрком сиропа он испытывает крайнюю неловкость и вину; вылив в корыто сироп долго и задумчиво смотрит на пьющего его поросёнка. И, наконец, говорит:

- Ну, ты это… Хрюндель, не обижайся!

Вечером, вырастивший ста пятидесятикилограммового хрюнделя из месячного поросёнка, Анатолий Николаевич впадает в предсвежинную депрессию: без аппетита поужинав он молча читает газеты. Причём старательно обходит статьи о животных и еде. Его в этот вечер особенно интересует политика и международное положение стран, в которые он никогда не поедет. Например, отделение Каталонии, революция в Армении. И всё в мельчайших деталях.

Никто его от чтения не отвлекает – не связывается.

У супруги Анатолия Николаевича наступает пригласительный марафон.

На свежину зовут всех.

И очень радуются не званным.

Супруга сидит у телефона и обзванивает-напоминает родственников (всех степеней родства), коллег (бывших и совсем бывших), друзей и друзей друзей, знакомых и друзей знакомых.

Соседи приглашаются отдельно – с недостающими к празднику столами и табуретками в придачу.

Утро убийства начинается рано.

Это единственный день в году, когда хозяева будят петуха.

В начале пятого по двору уже мечется Анатолий Николаевич в национальной одежде белорусского партизана: фуфайка, кепка и кирзовые сапоги.

И - нервно ждёт бойца.

(Боец – самый важный атрибут свежины, важнее поросёнка. Ремесло это семейное и малораспространённое. Кроме этого, он, правда, больше ничего не умеет делать.)

Боец непременно запаздывает (чтобы подчеркнуть значимость и вообще – набить себе цену), но – приходит. С верёвкой, длинным шилом и особенным ножом. Тоже - переодетый в партизана.

Молча пожав друг другу руки они идут в сарай, к будущему покойному.

Там происходит десятиминутная возня сопровождающаяся визгом и хрипом (кабана) и отборным матом (обоих).

После, из сарая выскакивают боец и Анатолий Николаевич, он быстро, трясущимися руками, срывают пробку у спрятанной бутылки.

Отпив из горла половинку они уже ведут тематический разговор:

- Как ты его! – говорит успокоившийся Анатолий Николаевич и нюхает корку из кармана фуфайки.

- Да что я, вот ты, Николаич, молодец – за ногу его раз, и всё! – говорит боец, закуривая.

- Да… - Анатолий Николаевич чувствует себя героем и говорит бойцу – Вытащить бы его, здоровяку!

- Щас, докурю и рванём – отвечает боец, чувствующий себя ещё большим героем.

Вытащив огромного кабана из сарая во двор они с чистой совестью приканчивают бутылку, хваля друг друга за подвиг.

После боец уходит домой – рассказывать жене какой он молодец и завтракать с самогоном. Когда он, наконец, уснёт, гонец от Николаевича принесёт килограмма три-четыре мяса, завёрнутого в районную газету и бутылку – и будет благодарить. И клясться недовольной жене, что её муж совсем не алкоголик, а кормилец.

На смену бойцу приходят зятья: смолить, скрести и мыть покойного.

Супруга Николаевича (и прочие бабы в доме) всласть посплетничав, сдвигают столы и чистят вёдрами картошку.

К двенадцати часам кабан превращён в запасные части: лего из внутренностей лежит в тазах и вёдрах, голова заботливо накрыта газетой. Мясо с салом рубится на «дельни» - гостинец каждому пришедшему с собой. Качество и вес «дельни» зависит от степени родства или дружбы с гостем.

Когда на Г-образный или П-образный сборный стол выставлены все виды мяса, сала и кровяных блинов, закатки и квашения – начинают собираться гости. С глазами жителя блокадного Ленинграда и бутылкой водки на пару (с пустыми руками как-то не ловко). Самые совестливые приносят ещё кетчуп-горчицу или зефир-печенье. На худой конец – газировку.

Пока хозяйка посыпает отварную картошку укропчиком и режет хлеб, гости, сглатывая слюну, изо всех сил стараются вести светскую беседу. Например, о погоде или урожае картошки. Но, вид и запах жаренного/тушёного мяса, хрустящая корочка на шкварках, печенка в сметане и кровяные блины – парализуют речевой аппарат.

Перевоплотившийся из партизана в обычного пенсионера Анатолий Николаевич, наконец, приглашает за стол:

- Садимся, гости, садимся! У меня с утра маковой росины во рту не было! - про выпитую водку он благоразумно забыл - Валя, Сергей – вам особое приглашение надо?

Гости, сталкиваясь и наступая на хвост кошке, рассаживаются по схеме «кто успел – тот и съел».

Без приглашения к действию гости-мужчины хватают запотевшие бутылки с водкой и наливают первую. Всем.

Сегодня пьют все.

Худеющие, беременные, кодированные, больные.

И очень-очень хорошо закусывают: избегая хлеба любой свежести и прекрасного гарнира.

Самый подготовленный из гостей (не ужинал и не обедал накануне) после нескольких кусков вкуснейшей свежины, со слезами на глазах (от ядрёной горчицы) вскоре кричит:

- Товарищи! Предлагаю выпить вторую, с тостом: за виновника торжества! Наливайте же!

(Виновник торжества совсем не покойный кабан, а Николаевич, его вырастивший).

- Да, да – вторят жующие гости – за Николаевича! Молодец, дай Бог не последний раз собираемся, - и разливают.

Чествование растроганного Анатолия Николаевича повторяется ещё несколько раз – пока сытые и пьяные гости не забудут кто и зачем их сюда позвал.

После этого гости перестают пить водку синхронно, а разбиваются на группы по интересам. И ведут беседы:

- И тут Наташа Королёва и говорит Тарзану… (светская группа);

- А Лукашенко сказал: я лично приеду и разберусь….. (политическая группа);

- Но, если крем взбивать медленно и капнуть коньяка….(кулинары);

- Так вот, Веркина Наташа видела – к Марице-вдовице ходил Семён, ночами. От него она и родила третьего…. (бытовая группа).

Тайна отцовства третьего ребёнка Марицы-вдовицы интересна всем присутствующим, и дама, только что рассказывавшая диалог Королёвой и Тарзана с позиции живого свидетеля включается:

- Какой Семён? Наш, с третьего этажа? Что ты несёшь, Валя, он алкаш и жене не надо! А Марица – молодая…

- А я с ним пил – он за сына проставлялся, - тоже включается местный политик и поклонник Лукашенко, - раз проставлялся: значит от него.

- А тебе лишь бы выпить!

(Беседа принимает интересный оборот и почти всегда кого-то вызывают: милицию, скорую, пожарных. На худой конец - газовиков. Если свежина проходит без вызова экстренных служб – испытывается разочарование, коллективное. Не будет чего вспомнить и рассказать на работе/соседям.)




Хозяин и хозяйка застолья весь праздник купаются во внимании гостей.

Хозяйка водит курящих во двор – смотреть посадки и клумбы, собачку, до которой раньше самой не было дела и даже показывает вязание.

Хозяин, восхвалённый донельзя и омрачённый быстро допиваемой водкой, вносит из погреба домашние настойки и наливки. Гости восхищённо дегустируют «рябиновку», «смородиновку» и самогонку из забродившего варенья – до дна.

К девяти-десяти вечера наступает расставание.

Каждому уходящему вручается «дельня» (именная, и подписанная на обёрнутой газете ещё по-трезвому) и силой наливается «посошковая».

Прощаются гости с хозяевами в пороге трогательно.

Как навсегда.

А завтрашним утром, выспавшийся и опохмелившийся Анатолий Николаевич, начинает мечтать о новом, маленьком поросёнке.



Поделись с друзьями

Имя:*
E-Mail: