Костик был хроническим второгодником

Answer

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book. It has survived not only five http://jquery2dotnet.com/ centuries, but also the leap into electronic typesetting, remaining essentially unchanged. It was popularised in the 1960s with the release of Letraset sheets containing Lorem Ipsum passages, and more recently with desktop publishing software like Aldus PageMaker including versions of Lorem Ipsum.


Костик был хроническим второгодником. Класс, в который его перевели, считался экспериментальным и все 18 учеников слыли личностями талантливыми и неординарными. Костика перевели в этот класс тоже с экспериментальной целью. Вдруг потянется за остальными ребятами, вдруг сыграют амбиции, вдруг…
С самого начала Костик занял своеобразную позицию. Он притворился глухим. Ну не совсем, напрочь лишённым слуха, а так, слабослышащим. Очень слабо и очень избирательно. Двоечник – двоечником, а соображал, что в полную глухоту никто не поверит. Одноклассники делали вид, что верят. Да и, откровенно говоря, Костик был им не интересен. В шахматы он не играл, только тырил фигуры, искренне удивляясь, тому, что мальчишки, вытряхивая его портфель, находили там половину шахматной коробки, а лупить за это Костика не лупили. На олимпиады он не ездил, потому что… в общем, понятно, почему. Но победы класса в олимпиадах он с удовольствием отмечал вместе со всеми, проявляя отличные хозяйственные навыки в заваривании чая, разрезании торта и уборки класса после чаепития.

Начало мая. Скоро экзамены и учителя проводят предварительные «срезы» знаний в виде контрольных и диктантов, чтобы увидеть пробелы в материале.
В кабинете биологии всегда присутствовал какой-то тошнотворный запах. Возможно, из-за многочисленных реактивов, чучел, старых скелетов и засохших бабочек.
На улице бушует май, собирается чудесная гроза, обещающая долгожданную прохладу и свежесть. А в душном и вонючем кабинете биологии идёт контрольная работа.
Ученики напряжённо решают задачи по генетике, раскрывают на страницах школьных тетрадей тайны мутаций и модификаций. Костик же, оставаясь верным своим принципам, сидит на «Камчатке» и притворяется глухим.
Учитель биологии, пожилой и бесконечно суровый ПалАндреич, поправив профессорским жестом очки, несколько секунд смотрит на Костика и изрекает густым, оперным баритоном:
- Константин, я буду с нетерпением ждать сегодняшнего вечера.
- А чё я??? – огрызнулся Костик, потом вспомнил, что вообще-то он глуховат, растерялся, что спалился, заёрзал на стуле, начал тереть грязным кулаком нос, но уже было поздно, - Чё ждать-то будете?
- Твою гениальную работу о дигибридном скрещивании и выводах Менделя. Живу надеждой, так сказать…
- С какой Надеждой?.. – растерялся и, зачем-то покраснел Костик, потому что из всех ругательских слов он понял только то, что ПалАндреич живёт с какой-то Надеждой, но совершенно не понял, с какой это стати его во всё это посвятили.
ПалАндреич досадливо махнул рукой и ушёл в лаборантскую, которая находилась в начале классной комнаты.
Костик успокоился, открыл, для приличия, замызганную тетрадку, в которой были обрывочные записи по всем предметам, оторвал кусок листа, раскрутил шариковую ручку и приготовился плевать через неё жёваной бумагой. Пока Костик жевал тетрадный лист, одновременно с этим он, не теряя времени, выискивал себе жертву.

Над классной доской, под самым потолком, размещались портреты гениев от науки: великий Ламарк, непревзойдённый Павлов, щедро одарённый талантами Вернадский, любимец Фортуны – Флеминг, в общем, всего двенадцать портретов.
Отступаясь от хода повествования, хочу высказать одно небольшое, но от этого не менее важное, наблюдение. В нашей жизни есть энергии какого-то особого свойства, способные переносить эмоции и чувства через века. Что-то незримое окутывает человека, прикасающегося к биографиям или просто смотрящего на снимки тех, кто формировал историю нашей цивиллизации, вписывая, тем самым, золотыми буквами своё имя в хроники человечества.
Вот и маленький, по-житейски хитрый, спокойный и тупой как настойка пустырника, Костик попал под влияние этих неведомых энергий. Он вглядывался своими бессмысленными глазками в бесконечную мудрость лиц учёных и постепенно растворялся в каком-то новом для себя состоянии. Неведомом, пугающем, но безумно приятном и манящим новыми горизонтами и открытиями.
В душном кабинете было тихо. Из-за окна доносились далёкие, еле различимые раскаты грома. Однако, гроза приближалась довольно быстро. Небо с каждой минутой всё сильнее затягивало грузными, удушливыми тучами и в помещении вдруг резко стемнело.
Сверкнула молния, ещё одна, ещё и, в момент чудовищного по децибелам удара грома, весь класс услышал дикий, нечеловеческий вопль Костика.
Костик сидел бледный, безумный, с клоком внезапно поседевших волос. Дрожащей рукой он указывал на портреты учёных. Весь класс машинально посмотрел вверх и обомлел. Илья Ильич Мечников, русский и французский биолог, Нобелевский лауреат, умерший в Париже в 1916 году, презрительно смотрел на учеников, качал укоризненно головой и изредка моргал глазами. Класс в едином порыве ужаса заорал, за окном сверкнула ослепительная молния, последовал раскатистый гром и хлынули потоки ливня. В этот момент в лаборантской послышался грохот и Мечников куда-то исчез.
Через несколько минут к сидящему в священном трепете классу вышел ПалАндреич, он был чем-то рассержен, бормотал себе под нос интеллигентные ругательства, попросил дежурного собрать тетради и отпустил учеников.

Как потом выяснилось, старенький учитель биологии частенько подглядывал за классом во время контрольных. В лаборантской он ставил стул на парту, забирался туда, тихо выставлял портрет Мечникова и спокойно обозревал класс, отмечая тех нерадивых учеников, которые пытались списать в его отсутствие. И всё проходило без каких-либо эксцессов на протяжении многих лет.
Но вдруг случился Костик.
ПалАндреич отделался незначительными ушибами и ссадинами – когда в классе началась истерика, он от неожиданности упал со своей хлипкой конструкции. Класс к концу учебного дня уже смеясь рассказывал эту историю всей школе. А вот Костик. Он не пришёл ни на следующий день, ни на экзамены. С нервным потрясением он лежал в клинике, на посещения одноклассников реагировал слезами и ни на какие вопросы не отвечал. Ученики справедливо предположили, что в своих рядах они его больше не увидят и ушли на каникулы.
А первого сентября, когда ученики, после торжественной линейки разошлись по своим кабинетам, дверь экспериментального класса распахнулась и на пороге возник сияющий, как медный пятак, Костик. В вытянутой руке он держал букет из двух георгинов:
- Это Вам, - он протянул цветы классной руководительнице и победно оглядел притихших одноклассников, - Георгины!!! В честь Вас, Вы же Георгиевна, - торжественно произнёс он.
- Костик, а почему… два цветочка?..
- А я один съел, пока шёл! – радостно ответил Костик и пошагал на «Камчатку».


Поделись с друзьями

Имя:*
E-Mail: